В теснинах метро,
        где неясно, зима или лето,
Над пеной людской,
        в электрической тусклой ночи
Звенит болеро,
        и поют под гитару поэты,
Усталой рукой
        обнимают металл трубачи.

Их лица землисты,
           а их имена неизвестны.
Что кажется внове,
         возможно, назавтра умрёт.
Но эти артисты
           относятся к публике честно,
Поскольку за номер
             не требуют денег вперёд.

Покинув уют,
    по поверхности каменной голой,
Толпою влеком,
     я плыву меж подземных морей,
Где скрипки поют
         и вещает простуженный голос
О детстве моём
        и о жизни пропащей моей.

Аккорд как постскриптум,
        - и я, улыбаясь неловко,
Делящий позор
       с обнищалой отчизной моей,
В футляр из-под скрипки
           стыдливо роняю рублевку,
Где, что ни сезон,
        прибавляется больше нулей.

Пусть правит нажива,
        убоги еда и одежда,
Правители лживы
          и рядом бушует война,-
Покуда мы живы,
      ещё существует надежда,
Покуда мы живы,
          и музыка эта слышна.

И люди в надежде
       бегут по сырым переходам,
Тому, кто поёт,
           не давая взамен ничего.
И снова, как прежде,
       искусство едино с народом,
Поскольку живёт
       на скупые подачки его.

30 мая 1995, Переделкино

© А.Городницкий. О проекте.